Как стиль привязанности проявляется в отношениях взрослых — и можно ли его изменить
Привязанность — это не только про детство
Статья «Что такое стили привязанности» рассказывает, откуда взялась теория привязанности и как она проявляется у детей в лабораторной процедуре «Незнакомая ситуация». Но в середине 1980-х психологи Синди Хейзан и Филлип Шейвер сделали следующий шаг: предположили, что та же система, которая связывает младенца со значимым взрослым, лежит и в основе романтической любви взрослых. Они описали конкретные параллели — оба партнёра чувствуют себя в безопасности, когда другой рядом и отзывчив; оба тревожатся, когда другой недоступен; оба стремятся к физической близости и делятся открытиями друг с другом. На основе этого Хейзан и Шейвер (1987) предложили короткий опросник из трёх описаний — человеку нужно было выбрать, какое из них точнее всего описывает его в близких отношениях. Распределение ответов оказалось похоже на распределение у детей в «Незнакомой ситуации»: около 60% взрослых описывали себя как надёжных, около 20% — как избегающих, около 20% — как тревожно-озабоченных.
Что именно делает каждый стиль в паре
По обзору исследователя Р. Криса Фрейли (Университет Иллинойса), у надёжных взрослых отношения в среднем более долговечны, в них больше доверия, взаимных обязательств и взаимозависимости. Ключевой механизм — надёжные партнёры чаще ищут поддержку у партнёра, когда им плохо, и чаще сами оказывают эту поддержку в ответ. У людей с тревожным и избегающим стилем в конфликте работает другой, менее полезный механизм: то, как они интерпретируют поведение партнёра во время и после ссоры, по данным исследований, которые приводит Фрейли, чаще усиливает их тревогу и неуверенность, а не снижает её — то есть сама привычная манера объяснять себе действия партнёра поддерживает замкнутый круг, а не разрывает его.
Отдельное направленное исследование разлук — наблюдение за парами, расстающимися в аэропорту, — показало ожидаемую, но по-своему красноречивую вещь: сильно избегающие взрослые демонстрировали заметно меньше поведения, характерного для привязанности (взгляды, прикосновения, слова прощания), чем менее избегающие люди в той же ситуации.
Избегание — это не отсутствие переживаний
Одна из самых интересных находок в этой области — то, что внешнее спокойствие избегающих взрослых не всегда означает отсутствие переживаний. Исследователи различают два подтипа: «отвергающе-избегающих» и «тревожно-избегающих» (в другой терминологии — «боязливо-избегающих»). В одном экспериментальном исследовании людей просили обсудить возможную потерю партнёра, одновременно измеряя физиологическую реакцию (кожно-гальваническую проводимость). Отвергающе-избегающие люди оказались физиологически так же напряжены, как и остальные участники, — но когда их просили подавить мысли и чувства об этом, у них это получалось эффективно: они действительно снижали внутреннее возбуждение и переставали фокусироваться на теме. У тревожно-избегающих участников подавление получалось намного хуже. Иными словами, спокойный вид отвергающе-избегающего человека в разговоре о разрыве — это не отсутствие боли, а рабочая, но именно защитная стратегия её не показывать и не додумывать.
Насколько стиль привязанности вообще устойчив
Здесь честный ответ науки заметно скромнее, чем расхожие формулировки в духе «ваш стиль привязанности заложен в детстве и определяет всю вашу жизнь». По данным того же обзора, связь между тем, насколько человек ощущает себя в безопасности с родителем, и тем, насколько он ощущает себя в безопасности с романтическим партнёром, — от слабой до умеренной (корреляции примерно 0,20–0,50). Единственное известное лонгитюдное исследование, напрямую отследившее одних и тех же людей от годовалого возраста (по поведению в «Незнакомой ситуации») до их взрослых романтических отношений двадцать лет спустя, обнаружило корреляцию всего 0,17. Сам Фрейли формулирует это прямо: «у нас до сих пор нет надёжного понимания того, какие именно факторы могут изменить стиль привязанности человека». Это не значит, что ранний опыт не имеет значения — теоретические модели, которые он разбирает, одинаково согласуются и с сильной устойчивостью, и с заметными изменениями со временем в зависимости от того, как именно устроена психика. Но однозначного, проверенного рецепта «как именно изменить свой стиль» современная наука пока не предлагает — вопреки уверенному тону многих популярных статей на эту тему.
«Заработанная надёжность»: что на самом деле показало 23-летнее исследование
Отдельное направление исследований посвящено так называемой «заработанной надёжности» (earned security) — идее о том, что взрослый человек с тяжёлым детским опытом может, тем не менее, выстроить надёжный стиль привязанности во взрослости. Термин ввели исследователи Пирсон, Кон, Кован и Кован в 1994 году: они выделяли среди взрослых с надёжным типом привязанности (по структурированному интервью) тех, кто связно и спокойно описывал именно тяжёлый, не любящий ранний опыт — и обнаружили, что такие люди воспитывают собственных детей так же эффективно, как и те, чьё детство было благополучным изначально.
Самое строгое из существующих исследований этой темы — 23-летнее лонгитюдное исследование Ройсмана, Падрон, Сроуф и Эгеланд, опубликованное в 2002 году в журнале Child Development, — во многом подтвердило практическую часть этой идеи: взрослые, ретроспективно отнесённые к «заработанно-надёжным», действительно строили романтические отношения в 20–21 год не хуже по качеству, чем «стабильно-надёжные» участники, и заметно лучше, чем участники с ненадёжным типом привязанности. Но у того же исследования есть и менее удобная, более честная часть, которая заметно усложняет популярную версию этой идеи. Поскольку авторы располагали реальными данными о привязанности участников в младенчестве (а не только их взрослыми воспоминаниями), они смогли проверить прямо: действительно ли «заработанно-надёжные» взрослые в детстве были более тревожно привязаны или сталкивались с более суровым воспитанием, чем «стабильно-надёжные»? Ответ оказался — нет. Эта группа не была более склонна к тревожной привязанности в младенчестве и, более того, в детстве и подростковом возрасте получала одну из самых поддерживающих и последовательных форм материнской заботы во всей выборке. То есть за красивой формулировкой «заработать» надёжность собственными усилиями во взрослом возрасте в реальных лонгитюдных данных чаще стояла не столько сила воли или переписанная задним числом история, сколько объективно более поддерживающий опыт отношений на протяжении всего развития. Исследование также воспроизвело более раннюю находку: у ретроспективно «заработанно-надёжных» взрослых уровень депрессивных симптомов был немного выше, чем у «стабильно-надёжных» — сами авторы описывают этот эффект как реальный, но умеренный и не универсальный, а не как доказательство того, что пережитые трудности обязательно оставляют такой след у каждого.
Что из этого следует на практике
Во-первых, стиль привязанности в современных исследованиях измеряется не тремя ярлыками, а двумя непрерывными шкалами — насколько человек тревожится за доступность партнёра и насколько ему комфортно от близости и зависимости. Это ближе к темпераменту, чем к диагнозу: у большинства людей есть и то, и другое в разной степени, а не единственный «чистый» тип. Во-вторых, ни один короткий тест или бытовое наблюдение не заменяет ни формального исследовательского измерения, ни тем более работу с психологом. В-третьих, честная позиция науки на сегодня — устойчивый, поддерживающий опыт отношений (в том числе с партнёром или с психологом) связан с большей надёжностью привязанности, но исследователи прямо признают, что не знают точного механизма и рецепта такого изменения — это не история «просто решите быть увереннее», а постепенный процесс, для которого нет гарантированных сроков.
Коротко
- Хейзан и Шейвер (1987) первыми предложили, что привязанность взрослых к романтическому партнёру работает по той же системе, что и привязанность ребёнка к родителю — с похожим распределением стилей (~60% надёжный, ~20% избегающий, ~20% тревожный).
- По обзору Р. Криса Фрейли: надёжные партнёры чаще ищут и оказывают поддержку друг другу; у тревожных и избегающих людей типичная манера объяснять поведение партнёра во время конфликта чаще усиливает их неуверенность, а не снижает её.
- Спокойствие избегающих людей — не всегда отсутствие переживаний: эксперименты показывают, что отвергающе-избегающие взрослые физиологически напряжены не меньше других, но эффективно подавляют внимание к этому, когда их об этом просят.
- Связь между привязанностью к родителю в детстве и стилем во взрослых отношениях — от слабой до умеренной (корреляции 0,20–0,50); сам Фрейли прямо признаёт, что наука пока не знает точных факторов, которые меняют стиль привязанности человека.
- 23-летнее исследование (Roisman et al., 2002, Child Development) о «заработанной надёжности»: взрослые с тяжёлым, но связно рассказанным детством строят отношения не хуже «стабильно-надёжных» — но реальные лонгитюдные данные показали, что эта группа получала одну из самых поддерживающих форм заботы в детстве, а не просто «переписала» тяжёлую историю силой воли.
Частые вопросы
Можно ли по одному эпизоду поведения партнёра определить его «тип привязанности»?
Нет. Современные исследования измеряют привязанность двумя непрерывными шкалами — тревога и избегание — а не тремя-четырьмя жёсткими ярлыками. Это ближе к выраженности черты, чем к диагнозу, и требует структурированного измерения, а не вывода по одной ссоре или одной реакции.
Если партнёр внешне спокоен и не проявляет эмоций при расставании — значит, ему всё равно?
Не обязательно. Исследования физиологических реакций показывают, что отвергающе-избегающие люди могут быть напряжены не меньше остальных, но эффективно подавляют внешние проявления и внимание к переживанию, когда это требуется. Внешнее спокойствие — это стратегия регуляции, а не доказательство отсутствия чувств.
Правда ли, что можно «заработать» надёжную привязанность, просто переосмыслив своё детство?
Это упрощение. Самое строгое из существующих 23-летних лонгитюдных исследований (Roisman et al., 2002) действительно подтвердило, что взрослые с тяжёлым, но связно рассказанным детским опытом строят отношения не хуже, чем те, у кого детство было благополучным изначально. Но те же данные показали: в реальности эта группа в детстве получала одну из самых поддерживающих форм заботы в выборке — то есть дело было не только в силе воли или смене точки зрения, а в объективно более поддерживающем опыте отношений на протяжении развития.
Есть ли научный тест, который точно покажет мой стиль привязанности?
Исследователи используют структурированные опросники (например, ECR и ECR-R), измеряющие выраженность тревоги и избегания по непрерывной шкале — это исследовательский инструмент, а не бытовой тест с готовым диагнозом. Точная оценка и её значение для конкретной жизненной ситуации — задача психолога, а не короткого онлайн-теста.