Переход к родительству: почему после рождения ребёнка меняется ощущение себя

Это не «просто устали» — и это не диагноз

Про первые месяцы с новорождённым принято говорить в терминах усталости и нехватки времени. Но психологически с человеком, который становится родителем, происходит нечто более масштабное: перестраивается само ощущение себя. В англоязычной литературе для этого процесса есть отдельные термины — матресценция (для матери) и патресценция (для отца), — введённые по аналогии с «адолесценцией» (взрослением подростка), чтобы подчеркнуть: это не эпизод, а полноценный психологический переход, растянутый во времени. Термин «матресценция» ввела антрополог Дана Рафаэль; обзор Orchard и соавторов (2023, журнал Trends in Cognitive Sciences) определяет его как процесс становления матерью — переход через доконцепционный период, беременность и роды, суррогатное материнство или усыновление, к постнатальному периоду и далее, затрагивающий гормональную, телесную, эмоциональную сферу и социальную роль человека одновременно.

Важно сразу разграничить три разных вещи, которые легко перепутать. Это не послеродовая депрессия — диагностируемое расстройство настроения со своими критериями и лечением, которое разобрано в отдельной статье. Это и не родительское выгорание — хронический синдром истощения, который может годами накапливаться у родителей детей любого возраста. Матресценция и патресценция — это нормативный, ожидаемый процесс адаптации идентичности, сна и отношений в первый период родительства, через который проходит подавляющее большинство людей в той или иной степени, без всякой патологии. Ниже — что именно происходит и что об этом известно из исследований.

Что именно меняется: не только у матери

Дольше всего матресценция изучалась применительно к матерям, но патресценция — параллельный процесс у отцов — тоже подтверждена в академической литературе. Систематический обзор Baldwin и соавторов (2018, JBI Database of Systematic Reviews and Implementation Reports), изучивший 22 качественных исследования с участием 351 отца впервые ставшего родителем в девяти странах, обнаружил формирование новой отцовской идентичности как одну из семи центральных тем: рождение ребёнка давало мужчинам «новую идентичность, из-за которой они ощущали, что выполняют свою роль ‘мужчины’» — одновременно с реальной тревогой о том, получится ли быть «хорошим отцом». То же исследование зафиксировало у отцов ролевые ограничения, изменение образа жизни, напряжение в отношениях с партнёршей и нехватку рассчитанной именно на мужчин поддержки.

Иначе говоря, перестройка идентичности после рождения ребёнка — это не «материнская чувствительность», а универсальный психологический процесс, который просто проявляется по-разному у матери и у отца.

Почему адаптация идёт неровно: разные траектории у матери и отца

Исследование Jia и соавторов (2015, Journal of Marriage and Family) наблюдало за 177 парами, впервые ставшими родителями (354 человека), от третьего триместра беременности до 3, 6 и 9 месяцев после родов, измеряя не только вовлечённость в уход за ребёнком, но и психологическое состояние — подавленное настроение, тревогу, эмпатический личный дистресс. Ключевой вывод: у этой благополучной, невысокого риска выборки колебания состояния были «нормативными вариациями психологической адаптации», а не клинической патологией. При этом матери и отцы реагировали на трудности по-разному: матери показывали «бдительный» паттерн — продолжали и даже увеличивали вовлечённость в уход за ребёнком несмотря на собственные психологические трудности, — тогда как отцы демонстрировали «хрупкий» паттерн: при росте подавленности, тревоги или дистресса их вовлечённость, наоборот, снижалась. При этом матери, как правило, компенсировали это ростом собственной вовлечённости, когда состояние отца ухудшалось.

Эта асимметрия — не приговор и не повод для взаимных обвинений: это задокументированный паттерн, который полезно узнать заранее, чтобы не считать снижение вовлечённости партнёра признаком безразличия, а собственную «сверхвовлечённость» — единственно правильным способом справляться.

Сон: почему это не просто «мало спим»

Отдельный, хорошо измеренный компонент перехода к родительству — сон, и здесь показательно исследование Horwitz и соавторов (2023, журнал Sleep), наблюдавшее 232 супружеские пары объективными методами (актиграфия, дневники сна, индекс тяжести бессонницы) от третьего триместра до 12 месяцев после родов. У матерей доля времени сна во время сна (по дневникам) снизилась с 94,77% в период беременности до 88,64% на 4-м месяце, а число ночных пробуждений выросло с 2,50 до 3,30 раза за ночь; у отцов те же показатели изменились мягче — с 98,20% до 95,96% и с 1,21 до 1,75 пробуждения. Примерно у 70% матерей и 50% отцов на разных этапах наблюдалась как минимум субклиническая бессонница. У обоих родителей сон ухудшался сильнее всего к 4-му месяцу, а затем постепенно восстанавливался к 12 месяцам параллельно с тем, как налаживался сон самого ребёнка.

Это значит две вещи одновременно: во-первых, разрушение сна в первые месяцы — не воображаемая проблема и не признак того, что «у других почему-то получается легче»; во-вторых, у большинства родителей это заметно улучшается в течение первого года, а не остаётся навсегда.

Отношения с партнёром: снижение удовлетворённости — типично, но не единственный сценарий

Мета-анализ Bogdan, Turliuc и Candel (2022, Frontiers in Psychology), объединивший 49 исследований (97 выборок родителей и 9 выборок пар без детей, всего 145 139 участников), показал: удовлетворённость отношениями снижается от беременности к 12 месяцам после родов у обоих партнёров — на уровне среднего эффекта и у матерей (g = -0,31), и у отцов (g = -0,29). Важная деталь: у пар без детей за сопоставимый период снижение тоже было, но заметно меньше (g = -0,12–0,13) — то есть рождение ребёнка действительно ускоряет спад удовлетворённости сверх обычного «эффекта времени в отношениях», а не просто совпадает с ним. С 12 до 24 месяцев спад продолжается, но уже слабее (g = -0,16 у матерей, -0,14 у отцов). Ещё одна находка того же мета-анализа: более резкое снижение удовлетворённости у одного партнёра статистически связано с более резким снижением у другого — то, что происходит с одним, ощутимо связано с состоянием второго.

Что из этого следует на практике

• Ощущение, что «я стал(а) другим человеком» после рождения ребёнка — не сбой и не повод для тревоги само по себе: это задокументированный процесс идентичности (матресценция/патресценция), а не признак того, что что-то пошло не так.
• Если вовлечённость партнёра в уход за ребёнком временно снижается на фоне его собственных трудностей — это распространённый паттерн («хрупкая» реакция у отцов по Jia и соавт.), а не обязательно равнодушие; стоит называть это прямо друг другу, а не додумывать причины.
• Разрушение сна в первые 3-4 месяца — ожидаемый, измеренный этап, а не индивидуальная неудача; по данным Horwitz и соавт., у большинства родителей ситуация заметно улучшается к концу первого года.
• Снижение удовлетворённости отношениями в первый год — типичная, задокументированная динамика, а не признак того, что отношения обречены; открытое обсуждение изменений и взаимная поддержка снижают связанность собственного спада со спадом партнёра.
• Отцовская идентичность и переживания — реальная, отдельно изученная часть процесса, а не второстепенная деталь на фоне материнской адаптации; стоит осознанно искать поддержку и для этой стороны тоже, а не считать её менее нуждающейся во внимании.

Когда стоит насторожиться — это может быть уже не просто адаптация

Описанный выше процесс — нормативный и, как правило, постепенно облегчается в течение первого года. Но у части родителей на этом фоне развивается настоящее расстройство настроения или тревожное расстройство, которое адаптацией не является и требует профессиональной помощи. По данным систематического обзора Baldwin и соавторов, депрессия встречается примерно у 10,4% отцов в период от первого триместра беременности партнёрши до года после родов (пик — на 3-6 месяце), а тревожное расстройство — у 4,1-16% в период беременности партнёрши и у 2,4-18% в постнатальном периоде. У матерей стойкое подавленное настроение, тревога, чувство вины, потеря интереса к привычным делам или устойчивые сомнения в способности заботиться о ребёнке, сохраняющиеся дольше двух недель, — весомый повод обратиться к специалисту; подробнее о признаках и лечении — в статье «Послеродовая депрессия». Если вместо постепенной адаптации нарастает хроническое, накапливающееся годами истощение именно родительской ролью — это ближе к теме статьи «Выгорание у родителей».

Частые вопросы